?

Log in

No account? Create an account

nonbovi


Лица и судьбы

Об одном и том же разными словами


Previous Entry Share Next Entry
Иногда то, что не происходит, важнее происходящего (без сокращений и редакторских правок)
nonbovi


Гала Узрютова недавно приняла участие в российско-немецком проекте “Поэтическая диверсия”. Однако речь шла не только о проекте, но и животном инстинкте в поэзии, кнопочных телефонах и отказе от смартфонов, менталитете, будущей книге и жизни в Ульяновске. 

Жарким июньским вечером мы сидим с ней за столиком кафе. Ее внимательный взгляд выхватывает мельчайшие детали, из которых вполне возможно родится сюжет будущего произведения.

«Есть такая вещь, как «свобода терять»

Где вы учились? Как стали писать стихи, прозу?

Писать начала еще в детстве. В детсаду на меня накричала воспитательница, я замкнулась в себе, ушла в сильный интровертизм и несколько лет ни с кем, кроме близких, не разговаривала. Жила внутрь и описывала эту внутреннюю жизнь. Наверное, в тот момент я и стала больше человеком письменной речи, а не устной. Вообще, я специалист по рекламе. Некоторые думают, что я окончила литинститут или филологический. На самом деле я занималась рекламой, писала сценарии для аудио- и видеороликов. По моему сценарию сняли рекламу майонеза. Потом поняла, что реклама это все вранье. Мне стало стыдно. Со временем стала отказываться от некоторых заданий на тексты, которые мне присылали: про магию, гадалок, азартные игры, сигареты. Заказы постепенно перестали приходить. Людей не устраивает, что человек выбирает, нужен универсал, который будет писать все. А потом еще кризис, стали мало платить и теперь для сайтов редко пишу. К тому же, рекламные тексты сильно портят язык.

Как вообще устроен процесс творчества?

В основном, пишу в Ульяновске, это странный город, и не только потому, что две реки текут в разные стороны. Многие люди уезжают, кто-то приезжает, хотя таких мало, конечно. А город сам по себе, как будто это его не касается. Немножко на остров похож, особенно когда Волга в тумане. Я сижу на этом острове и бормочу стишки. И зачем, и кому все это надо, я не знаю. Но оно не спрашивает: «Зачем?». Вообще, занятие бессмысленное, поэтому лучше не писать, если можешь отказаться.

А вы не можете отказаться?

Нет. Бывает, я ночью просыпаюсь, а они там. Иногда готовое что-то уже есть внутри, надо просто протранслировать. Одну небольшую пьесу я написала за один день. Лежала в слезах и закончила плакать, когда дописала. А насчет процесса: у меня есть теория – стихи бывают «из живота» и «из ума». И первые мне больше нравятся это трансляция. Я даже назвала первую книгу стихов “Обернулся, а там – лес”, сейчас она готовится к выходу в издательстве “Русский Гулливер”. Книгу разделила на три части: «В лес», «Из леса» и «Песни, доносящиеся из леса». “Лес” — это стихи из живота, первобытное, животное. “Из леса» — стихи из ума, когда люди вышли из леса, появились другие инстинкты. Но по мне — для стихотворения нужен животный инстинкт. Когда смотришь через какое-то время на написанные «из ума» стихи, понимаешь, что можно было написать лучше. А те, которые «из живота» — там все как надо, произошел щелчок, и оно захлопнулось — не нужно ничего дописывать.

Есть разница, писать от руки или на компьютере?

Есть, конечно. Один поэт мне даже сказал, что сразу видит, от руки написано стихотворение или на компьютере. Но у меня нет времени сначала писать от руки, потом набирать. Еще у меня непонятный почерк, а мне важно сразу схватывать, что написано. Грубо говоря, если пишу от руки и смотрю на это, то не осознаю, что написано. Но я против чтения стишков с телефона, как это сейчас модно. У меня телефон на кнопках принципиально. Дома лежит смартфон, но я им не пользуюсь. А на этом телефоне я могу набрать смс, когда он лежит в кармане. На смартфоне ничего не нажимается, все скользит, один день попользовалась и все. Мне кажется, что настанет другое время, а это я пропущу. Мне это не надо. Это сознательный такой пропуск. У меня есть друг, мы с ним переписывались 12 лет: сначала обычными письмами, потом по интернету. Недавно встретились в первый раз в Питере. Он мне еще давно сказал, что есть такая вещь, как «свобода терять». Мне это очень понравилось, потому что чувствовала что-то подобное, но не могла это назвать. Когда ты не осознанно какие-то вещи теряешь, но подсознательно понимаешь это происходит потому, что тебе оно не нужно. Видишь, как важное уходит от тебя, но понимаешь, что это не твое. Мне всегда говорят: «Вот, тебе то предложили, а ты отказываешься, вот то предложили. Мужик с квартирой замуж зовет, а ты отказываешься». А я сознательно не беру то, что хорошо. Внешне кажется, что это потеря. Но то, что просто хорошо, не означает, что это хорошо именно для тебя. Я сознательно это теряю. Не скажу, что это разбрасывание, это выбор.

«Для меня главное, чтобы стихотворение действовало»

Расскажите о поэтическом проекте, в котором вы участвуете?

Это проект Гете-институтов Москвы и Петербурга “Поэтическая диверсия”, он уже проходил в Шотландии, Финляндии, Франции, Италии, Испании, Канаде и других странах, теперь – в России. Шесть поэтов из Германии и шесть поэтов из России переводят стихи участников, не понимая языка друг друга. Несколько переводов мы уже презентовали в Москве и Петербурге, результаты будут представлены в виде двуязычной антологии в Германии и России. В проекте я работаю с немецким поэтом Асмусом Траучем и переводчиком Александром Филютой. На презентации мы устроили параллельные чтения, включив в переводы русский и немецкие считалки. Это очень интересный опыт.  Сейчас, когда наши страны не всегда понимают друг друга, язык играет особую роль. Видно, насколько бывает сложно это понимание. Мы сидели рядом, у каждой пары был переводчик, но мы не всегда могли понять, что имел в виду автор, однако в ходе разбора втроем нам удавалось это понять. Что же говорить о статьях в СМИ, о какой-то политике? Смотришь на это уже по-другому, понимаешь, почему так происходит, и как сложно привести все к общему для понимания знаменателю. Это же все и менталитет тоже. Взять даже не только язык, но и пространство: ибо из Ульяновска, например, в Казань ехать на поезде 5 часов, в Москву 14 часов, а в Европе можно за 3 часа на поезде уже три страны проехать. У нас же между городами долгие вытянутые пустыни, которые влияют на менталитет, я думаю. Другого берега, другого города не видно. Такие плывучие острова в рамках одного материка, и между ними ветер.

Нужно ли ставить задачу понимания?

В политике нужно, в стихах необязательно. Для меня главное, чтобы стихотворение действовало. Если я его понимаю, но оно на меня не воздействует, то оно плохое для меня. Оно должно оказывать даже какое-то физическое воздействие. Не то что в транс вводить, но должно стать страшно, неуютно или, наоборот, стихотворение может утешить. Если оно не оказало воздействия, это не значит, что оно плохое, значит, что человек работает на другой волне.

На вашей волне много народа находится?

Мне кажется, что сейчас мало кто на ней. Меня расстраивает, что сейчас как будто прячутся за словами и скрывают ими то, что происходит. Плюс идет копирование разных тенденций, хотя я вижу большой потенциал в том, что есть у каждого в огороде. Достаточно копнуть глубже у себя в огороде, и такое на тебя полезет, что ты нигде еще не видел, что ты ужаснешься просто, выблюешь это все в тексты. Огород, в данном случае — не географическая принадлежность, а та земля, которую каждый вспахивает, независимо от местонахождения. Поэтому я говорю о поэзии как о молитве, трансляции и шаманстве.  Не люблю, когда из языка что-то вытягивают. Когда идет язык ради самого языка. Мне, например, очень нравится русскоязычная узбекская поэзия. Она настолько полная, что бывает после одного стихотворения, уже дальше не можешь читать, нужен перерыв. Стихотворение  захватывает, если тебя вводят в пустоту и темноту, а ты вдруг попадаешь в жизнь, а в конце снова — в пустоту, это потрясающе. Если говорить о тенденциях, то я хочу вернуться в лес и там бормотать. А люди сейчас вышли из леса. Страшно не когда обернулся, а там лес. А когда обернулся, а там его нет.

А воздействие только стихов касается или и прозы тоже?

И стихов касается, и прозы, и пьес. Хорошо, если пьеса что-то трансформирует внутри, иначе, зачем человек пришел? Я верю в магию театра, верю, что роли не случайно приходят к актерам. Важно быть на своем месте. Вот я в Ульяновске себя не чувствую на своем месте. Раньше, приезжая откуда-то, я понимала, что возвращаюсь домой. А сейчас я не чувствую, что нахожусь дома. Поэтому я живу не в Ульяновске, а в мире. У меня какой-то свой мир, который, может быть, состоит из кусков и Ульяновск только его часть. У меня есть такое стихотворение: «Дом это то место, где ты можешь ступать босиком». Здесь могу, но редко, может быть, в деревне, в Ульяновской области. Вот там могу босиком. Могу по берегу реки, моря или океана.

А вы любите Ульяновск?

Я не могу понять, как можно любить или не любить Ульяновск. Это как любить или не любить какую-то часть тела, с которой ты родился. Как можно любить или не любить свою руку? Раздражает, когда люди, уехав отсюда, начинают писать: «Ааа, Ульяновск это треш. Как вы там живете?». Это как будто человек когда уехал от матери, и она начала хромать, стал ей писать: «А, мать, ты плохая, ты хромаешь». Я не понимаю этого. Вообще, Ульяновск город, где планы никогда не сбываются. Это очень заметно, если работаешь в СМИ. Из года в год все говорят одно и то же. Обломовщина. У нас такая Волга и мы такие, как Волга. Сидим, и сами себя утешаем, и Волга со всех сторон омывает, утешает, говорит, что не все еще потеряно, все будет хорошо. Волга всегда принимает твоей настроение, становится такой же, как ты, и подстраивает весь ландшафт. Она не снесет все, как море. Этим она и хороша, стабильность.

Уехать желания не возникает?

Все это спрашивают. Возникает, но пока там, где я была, нигде желания остаться не возникало. Я люблю путешествовать и без этого не могу. Экономлю на одежде или на косметике, могу на чем угодно экономить, чтобы поехать куда-нибудь. У меня там возникают новые ощущения, которые здесь не возникают. Это важно для того, чтобы писать.

Откуда берутся сюжеты?

По-разному. Иногда это реальная история, иногда это маленькая деталь или чей-то диалог. Однажды мы ехали по Испании 8 часов на поезде из Барселоны в Бильбао. Наискосок через проход сидела девушка, и я видела только ее ноги в ярких колготках. Мне очень хотелось посмотреть, какая она. И сравнить, такая ли, какой я себе ее представляю. Я заснула, потом пошла в туалет, а дверь оказалась не заперта. Там сидела та самая девушка и заряжала телефон. Если говорить о позиции, то по мне, есть писатели-акторы, от слова «действие». Я больше автор от слов «наблюдение» и “трансляция”. Поняла, что надо быть внимательнее со словами, так как иногда сбывается то, что напишешь. Даже бывает персонажа выпишешь, а потом он в реальной жизни перед тобой встает. А сюжет вообще не важен для меня. Самые любимые мои вещи те, где ничего не происходит. Иногда не происходящее важнее происходящего. Это и в мимике у меня отражается. Часто мне говорят, что даже когда я веселая, то лицо каменное, ничего не выражает. Подходят: «Гала, тебе грустно?» «Нет, мне хорошо».